С интересом прочитал малочисленные сообщения по теме Чаконы Бах-Брамса на форумклассика. Кто-то не видит в переложении ничего особенного; кто-то считает великолепным, конгениальным. Я придерживаюсь второго мнения.
Для меня Четвёртая, Пятая и Шестая практически равноценны. Никак не могу сказать, что что-то нравится больше, что-то меньше. (кто-то прекрасно сказал на форуме, что считает в момент прослушивания самым любимым то произведение и его композитора, которое полностью захватывает; так и у меня, с этими симфониями в особенности). Они в моём внимании словно постоянно чередуются; в разные моменты жизни - разная "фокусировка" на той или иной из них. Четвёртая (она же для Чайковского и Мекк "наша"), на мой взгляд, неповторима по эмоциональному воздействию в первой части (особенно накал в разработке и переходе к репризе, а также кода и многое другое в ней просто выворачивают "наизнаку" душу). А как эмоционально чутко и гениально следует за первой частью вторая! Я думаю, что для лучшего понимания Шестой важно перед ней прочувствовать именно Четвёртую (другие творения Петра Ильича, вне сомнения, тоже, но именно Четвёртую я бы назвал самой ключевой).
Что касается ранних симфоний - чрезвычайно красивая музыка, которую я очень люблю.
Я Вам могу привести немало цитат, совершенно не подтверждающих выше сказанное утверждение уважаемого Константина; скорее наоборот, убеждающие нас в обратном! Вы можете посмотреть письма Чайковского к фон Мекк на сайте Чайковского. 1) 22 июня 1888 года. Симфония в короткие сроки закончена вчерне: "...Трудно сказать, какова вышла моя симфония сравнительно с предыдущими и особенно сравнительно с "нашей". Как будто прежней лёгкости и постоянной готовности матерьяла нет..." 2) 14 сентября 1888 года: "...воображал, что симфония неудачна" 3) Письма от 2 декабря и 26 декабря 1888г. Резкие и отрицательные высказывания в отношении Пятой симфонии. К письму 02.12 очень важный комментарий: "Отношение композитора к V симфонии было неровным. Позже он отмечал её достоинства". Нечто подобное, я помню, читал у Вайдман тоже. 4) Брату Модесту, 28 февраля 1889г. "Финал и ему (Брамсу), да, по-видимому, и музыкантам не понравился, а главное, он мне самому ужасно противен". К письму очень любопытное редакторское примечание: "В Гамбургском концерте 3/15 марта Чайковский дирижировалл своей Пятой симфонией. в концерте симфония имела большой успех, и после этого концерта композитор изменил к ней своё отношение". 5) Модесту, 3/15 марта 1890г: "...были вещи, которые я тихо писал, например, 5-ю симфонию, и они не удались"
Я думаю, то, что сказал Константин, можно весьма точно отнести к "Манфреду". Но не к Пятой.
За пример "моськи" извините, действительно не очень корректно получилось. Но, честно Вам скажу, когда я писал абзац про "моську", у меня перед глазами стояли некоторые другие мнения музыковедов, а не конкретно Вы с Вашими высказываниями.
Неправда, что мой протест направлен только против Вашей безапелляционности. Я в целом против резкостей. Вернее, против публичных (!) резкостей в субъективных (!) вещах. Почему великие именно великими считаются в обществе, почему они известны и знамениты? Потому что много людей, которым они и их взгляды (в данной ситуации - творчество) близки. Коли мы в новости про Чайковского.... кому-то больше по душе трактовка Мравинского, другой восхищается Бернстайном, третий называет самым гениальным Челибидаке, четвёртый - неповторимым Караяна, Пятый - Фуртвенгера; один останавливается на одной-двух-трёх интерпретациях, которые, по его мнению, говорят всё (и не видит смысла собирать, сохранять остальные), другой же коллекционирует, изучает и принимает самые разные подходы.
Я против ТОЛЬКО лишнего кидания камней в чужой огород (который кому-то может быть очень любим!). Вернее... против кидания не просто камней, а настоящих "булыжников"; если не нравится, если не согласен - да ради Бога, критикуйте, выражайте несогласие (особенно больше лично у Вас на это прав, как у профессионала, хотя и любитель тоже может иметь законное мнение).
Только вот Вы назвали Челидидаке самодуром и заявили, что он абсолютно неубедителен (и, на мой взгляд, эффект от значения слова "абсолютно" не спасает даже дальнейшая ремарка "по-крайней мере, для меня"). Другой назвал Челибидаке дряхлым. Третий объявил Караяна бездушным в Патетической. Четвёртый счёл и публично назвал Мравинского "совковым" и "мелковатым" для такой симфонии (причём такие обвинения я слышал вроде как от Лихницкого, а ему в профессионализме и слухе не откажешь). И так далее...
Но зачем обязательно одевать свою критику в столь резкую форму и при это ещё и публиковать?.... (и не стоит также забывать, что новичкам, изъявшим желание познакомиться с классикой, прочтение некоторых таких комментариев может привить ненужные стереотипы, или, что ещё хуже - оттолкнуть от произведения!) Много есть способов в русском языке для гораздо более спокойного и уважительного к другим выражения своего мнения (каким бы оно отрицательным не было), особенно в такой весьма субъективной сфере, как музыка.
В отношении к Рихтеру, я думаю, Нейгауз вёл себя одновременно и как высочайший профессионал, и как просто хороший человек со своими пристрастиями, симпатиями и любимчиками. Во фразу Рихтера, думаю, вряд ли стоит так глубоко копать - я полагаю, он просто отметил безукоризненность технического исполнения (объективно) и непроизведённое на него впечатление от предложенной трактовки (уже гораздо более субъективно, и, скорее всего, преимущественно с точки зрения эмоционального впечатления). Музыковедение прекрасно может существовать как в описанной мною ситуации, так и в Вашей. Только музыковеды "второго типа" обычно гораздо чаще выносят резкие (а порой - и незаслуженно) резкие суждения; и статьи бывает читать не всегда приятно из-за ощущение попытки выдать субъективное за объективное в резкой форме. Я ещё могу понять, когда великие композиторы, у которых действительно гиперчувствительность, вечный поиск своего стиля, уникальности, средств выразительности, при таком напряжении говорят колкости друг на друга. Так сказать, слон на слона. Но и то это вовсе не значит, что они, эти слоны, правы - мы может с удовольствием любить как Чайковского с одной стороны, так и Вагнера, Брамса, Кюи, всякую "дрянь а-ля Мусоргский" по выражению Петра Ильича (а почему? потому что слушатель более гибок, понимает самых разных великих людей; что каждый велик по своему; а вот им самим со своей колокольни и в своей роли это сделать гораздо труднее, хотя и не невозможно!). Просто их резкости я вижу логичное оправдание (хотя и могу не соглашаться с ней). А резкости не таких больших слонов, "мосек" - не всегда. И тут бы я призывал действительно к большей толерантности и гибкости в оценке субъективных и эмоциональных моментов исполнения.
Спасибо. В жизни мы играем множество ролей, в зависимости от ситуации - отца/матери, сына/дочери, покупателя/продавца, учителя/ученика, начальника/подчинённого и т.д... И поведение, и цели, и мотивация в каждом случае своя. Нельзя ли в музыки роли как-нибудь подразделить? Как исполнитель, если бы я исполнял ту же Шестую симфонию - безусловно, тут бы пришлось бы "откристаллизовать", отобрать всё самое близкое моему сердцу и объединить в гармоничную концепцию (и то, в разное время, в разные часы, дни, годы, при разном душевном состоянии это могло быть по-разному). Как слушателю - зачем же ограничивать по отношению к восприятию других (как говорят - по себе людей не судят. Это, конечно, совсем не отсюда поговорка, но что-то разумное по этой теме в ней как раз есть, не так ли)? Разве задачи исполнителя не отличны от задач слушателя? Как слушатель, я скорее пытаюсь понять разные взгляды и трактовки. Но это не значит, что от такого многообразия, плюрализма (если можно так сказать), я, когда предстанет момент делать свою трактовку не буду уверен, не буду иметь каких-то более уверенных предпочтений. Как у слушателя, у меня одна мотивация и одни задачи, как у исполнителя - другие; они, разумеется, смежны, но не тождественны.
Я повторю свой пример про педагогику. Вот возьмём любого выдающегося педагога, которые были к тому же признанными прекрасными исполнителями. Разве, когда он (или она) выполняет роль исполнителя, в момент исполнения у него нет уверенности, законченности и сформированности, убедительности, искренности воплощения своих самый лучших предпочтений? Если выдающийся, великий - то есть. Но а когда он приходит в класс, заниматься с учениками? Особенно, если ученик не просто способный, а талантливый, да ещё и яркая личность, то разве настоящий педагог будет в таком случае также ограничиваться, также быть уверенным, как на своём концерте? Или же всё-таки он будет более гибким и психологически чутким к идеям и учеников и воплощению ИХ (а не своего) внутреннего мира в музыке? Например, Нейгауз писал, что он может, конечно, своими советами (и благодаря своему высочайшему музыкальному авторитету у студентов) сделать из исполнения ученика "копию" своей интерпретации, но как-то такое развитие событий его не очень удовлетворяло и не в этом он видел главный смысл, не так ли? Подобные же разграничения вполне уместны и в ролях слушатель/профессиональный исполнитель. Исполнитель пускай требует от себя воплощение музыки на своём концерте строго по своему "образу и подобию", каким он представляет его на момент своей игры; когда же он слушатель, или когда педагог; или же когда исполнитель, но ещё репетирующий, рассуждающий, познавающий, работающий над произведением - тут жёсткость этого требования совсем не является самым важным, а кое-когда мешает и может повредить (как самому, так и другим). Разные цели, разные задачи, разная мотивация. Разные роли!
Да, для Чайковского было характерно в общих чертах такое отношение к своим творениям, о котором Вы написали. И, на мой взгляд, как раз к концепциям это тоже очень даже относится. Но, хочу заметить, такое развитие своего отношения было далеко не всегда и вовсе не по отношению ко всем произведениям. И Пятая всё-таки достаточно отличается в этом плане. В том числе и от Четвёртой, и от Шестой, и от "Манфреда". Если интересно, почитайте по этой теме, особенно разные письма.
Что симфонии Чайковского, начиная с Четвёртой, посвящены схожим вопросам - в этом я согласен. Но какой-либо связи между ними я не усматриваю. В Пятой я также не вижу постановку вопроса как её сущность, которую можно смело констатировать фактом, как Вы сделали. Амбивалетность, неоднозначность, простор для соавторства исполнителей и слушателей - да, присутствуют. Впрочем, я не собираюсь продолжать дискуссию из-за очень чёткой и уверенной сформированности Ваших взглядов, как я не в первый раз замечаю (безусловно, основанных на Вашем немалом опыте и профессионализме). Вы и сами ответили, что убеждать бесполезно. Позвольте же мне быть более гибким, чутким, понимающим и воспринимающим более разнообразные варианты и интерпретации - конечно, с наличием каких-то особенно любимых личных пристрастий, но не столь объективизируя их и не ставя их во главу угла, и не высказываясь достаточно резко о других. Вы с некоторым неудовольствием, презрением и, мне кажется, чувством превосходства называете это "всеядством", и, скорее всего, опять можете сказать что-то типа "это хорошо для человека, но невозможно для музыканта" и огорчиться, что другие не так слышат - что же, если так считаете, это Ваше законное право. Спасибо!
В принципе, что касается середины "вальса", то тут есть и варианты понимания как сопоставления каких-либо тяжёлых переживаний, коллизий внутреннего мира героя и чего-то окружающего, внешнего (в крайних частях) - если взять очень обобщённо. К примеру, как вариант, вполне имеющий право на существование.
Что касается финала пятой. Мне кажется, вряд ли Чайковский решил специально закончить именно так неясно, только чтобы затем дать ответ в следующей симфонии. В таком случае, почему такой большой перерыв между симфониями? (и почему далеко не сразу сформировался замысел именно такой Шестой, а даже когда он появился, не сразу возникла идея именно такого финала?). Чайковский был не очень доволен Пятой, называл себя "словно прикрытым". Сейчас я немного освежил информацию о Пятой - он в то время потерял несколько близких людей, и сам даже написал завещание! - о каких же планах "поставить запятую, чтобы дать ответ в следующей симфонии" может идти речь? Тем более, когда он сам в то время сильно боялся, что исписался!
Насчёт предостережения от какого-либо легковесного понимания "вальса". Ни с чем не спорю совершенно, Вы правы. У Чайковского даже Маленький марш из первой сюиты вряд ли является таким уж совершенно легковесным, что же говорить о симфониях! Только позволю маленькую отвлечённую ремарку: порой ведь именно столкновение (либо же просто контраст) чего-то "легковесного" и последующего "тяжеловесного" способно дать самый глубоко волнующий эффект; из подобной серии присутствие юмора в трагедии. Так что, как знать, как знать....
Что касается фотографии. Скажите, не она ли это здесь обсуждалась? (http://www.forumklassika.ru/showthread.php?t=3582&page=4). Я не знаю, подлинна она или нет. По мне так, не похож ни на одну другую фотографию. Но даже если это и Пётр Ильич, (допустим, уже в последние дни во время смертельной болезни), или же если Вы говорили о какой-то другой предсмертной страшной фотографии - то всё равно Шестую симфонию-то он писал гораздо раньше(!), несколькими месяцами раньше (не говоря уже о том, когда возник замысел), и абсолютно точно не стоит её приравнивать к этим фото (истинны ли они или ложны). Я лично симфонию больше всего ассоциирую с поздней фотографией 1893 года, которая у меня в заголовке этой новости. Усталый, измученный, одинокий - но какие добрейшие, светлые глаза и выражение лица!
Пожалуйста, уточните, кого Вы имеете ввиду. Если Вы про выложенную здесь запись Бернстайна (около 1987 года) - то я согласен с Вашим мнением насчёт её грандиозности. Тогда встречный вопрос - где можно взять его раннюю запись? Про эту фотографию я давно что-то читал на форуме-классика. Вроде бы ещё высказывались сомнения насчёт её подлинности. Только я тогда не имел возможности её посмотреть. Не сможете дать ссылку?
Насчёт пресловутого вальса... Во-первых, мне кажется, что именно Шестая симфония Чайковского вообще настолько богатое творение, что можно предлагать ни один, и ни два, и даже ни пять вариантов её прочтения - если они, разумеется, убедительны и доведены до ума. Каждый найдёт для себя что-то более подходящее. И, например, ярым противникам и горячим почитателям трактовки Челибидаке просто бесполезно (да и нет смысла!) спорить. А на термин "вальс" я бы не нападал столь сурово. У Чайковского и балетная музыка, и танцевальные моменты в симфониях (и не только в симфониях), и вальсы в них же - вряд ли всегда есть собственно танцы (в более бытовом значении). Лично для меня они как правило психологически "преломляются", несут глубокую смысловую нагрузку, раскрывают состояние музыкального героя - а даже если и воспринимать образно-картинно-жанрово, то всё равно они определённо несут глубокую драматургическую нагрузку и опять-таки вкупе с психологической проекцией на внутренний мир героя. Я уже писал, что даже балеты Петра Ильича люблю больше только слушать, а не смотреть - на мой взгляд, получается глубже, многоплановее, психологичнее восприятие. Чайковский, очень подозреваю, тоже мог быть к этому склонен. Взять бы только его высказывание про "Сильвию" Делиба, что музыка там имеет "не только главный, но и единственный интерес". Балетоман-эстет бы так вряд ли сказал! Знаменито и мнение Танеева, что, мол, он не смитрится, что в 4-ой симфонии слишком много ему напоминает балетную музыку. На что Чайковский ответил: "Совершенно не вижу в словосочетании "балетная музыка" что-то плохое!". Лично мне кажется, что эта "атака" Кондрашина опять же из серии "Мысль изречённая - есть ложь". Из непонимания, то есть. Из разного восприятия одних и тех же слов. Потому что не думаю, что люди, называющие вторую часть вальсом, определённо точно поверхностны и неглубоки (и, например, подразумевают только "эээ... Рраз-два-триии,... вернее, "Раз-два-Три-чтырь-пять" с притопыванием и кружением )
Я и сам могу называть ей порой ласково "вальсом" - но это же не значит, что Кондрашин прав.
Во-первых, спасибо за выкладку! (во-вторых, за предупреждение). Давно зрело желание изучить и сравнить военную музыку разных эпох, разных государстве - вот с этой, думаю, прекрасно начать. Как она могла влиять на эмоциональное состояние армии, чем отличается?....
Может, кто-нибудь подскажет, где можно взять подборку музыки эпохи Наполеона и Французской революции?
Ух ты! :D До сего момента имел только последние 3 симфонии с Караяном в разных годах. Крайне интересно, как он исполнил ранние. Третья, например, - совершенно незаслуженно редко исполняема (и критикуема некоторыми исследователями Чайковского). Просто незаслуженно.
Меню сайта
) 
Помощь тяжело больным детям. 
ПОГРУЖЕНИЕ В КЛАССИКУ. Здесь живет бесплатная классическая музыка в mp3 и других форматах.