Это было очень ранним утром, улицы были чисты и пустынны, я шёл к вокзалу. Когда я сверил свои часы с часами на башне, оказалось, что сейчас гораздо позже, чем я предполагал; я должен был торопиться, и страх, возникший из-за этого открытия, вселил в меня неуверенность, так как я ещё не знал этот город, но к счастью по-близости оказался полицейский; я подбежал к нему и, с трудом переводя дыхание, попросил указать дорогу. Он усмехнулся и сказал: «Ты хочешь, чтобы я показал тебе дорогу?» «Да, – сказал я, – самому мне не выбраться». «И не надейся, – сказал он, – и не надейся», – и резко отвернулся, как те люди, которые хотят остаться наедине со своим смехом.

«Я понял, что это единственный
мастер, на скрипках которого я буду играть, - говорит Л.Коган. - Инструменты Гварнери дель Дже­зу в основной массе отличаются от Страдивариуса.
Я не упоминаю о лучших инструментах Страдива­риуса, высочайшего класса, которые находятся в частных коллекциях и недоступны нам — играющим скрипачам. Мне ближе скрипки Гварнери дель Джезу. Страдивари слишком легко дают из себя извлечь звук. При прикосновении смычка к струне вы уже имеете готовый тембровый «букет». Ничего не приходится «доделывать», и скрипач вынужден играть таким звуком, который скрипки дают сами. На скрипках Гварнери дель Джезу играть во мно­го раз труднее. На них надо «делать» звук самому. Но - и в этом их преимущество - на них индиви­дуальный звук скрипача со временем доходит до слушателя гораздо полнее и легче, чем у Стради­вариуса. Эти скрипки неизмеримо более мужест­венны и «концертны» для меня, в полном смысле слова динамичны». И, показывая на стену своего кабинета, где висят портреты многих знаменитых скрипачей мира, добавляет: «Паганини, Вьетан, Венявский, Изаи, Хейфец, Стерн, Цимбалист игра­ли на скрипках Гварнери дель Джезу. Это не слу­чайно. Они мне близки».