Может и есть огонь, но синий. Значит, это исполнение для японцев, меня не разогрело. И образов не увидел таких как Вы... Да, Цусиму недавно читал, но до конца страниц 100 - 50 не дочитал, надоело, все ясно и так. Позор и т.д. Вряд-ли они или кто-либо другой сможет вернуться. Сегодня мир уже другой - технократический, урбанизированный, глобализм наступает. Не знаю, куда они могли бы вернуться. Разве-что острова Курильски у нас оттяпать - это легко. Когда мы сопьемся окончательно и вымрем или ослабнем совсем. Но не так скоро, думаю. Думаю, каждый народ хотел бы вернуться в плане самобытности. Но удается далеко не всем, кажется больше тем, кто не терял контакта с национальными традициями и корнями. Участь остальных - стать однотипными "представителями многополярного мира", ИМХО
Вот еще выдержка, ниже по тексту: "Гитлер замахал руками, как человек, который разворачивает газету, проглядывает ее, с отвращением комкает и отбрасывает прочь.
– И тут, – продолжил он, – за спиной включается радио и раздается грустная старинная музыка – клавесин или гитара, точней я не помню. Тогда ко мне поворачивается Генрих…
Гитлер сделал рукой приглашающий жест, и над маскировочными разводами борта бронетранспортера появилась поблескивающая золотыми очками голова рейхсфюрера СС.
– …а во сне он был одним из моих товарищей-землекопов, и говорит: «Не правда ли, старинная музыка удивительно подходит к русскому проселку? Точнее, не подходит, а удивительным образом меняет все вокруг? Испания, а? Быть может, это лучшее в жизни, – сказал мне он, – давай запомним эту минуту».
Гиммлер смущенно улыбнулся.
– И я, – продолжал Гитлер, – сперва согласился с ним. Да, Испания! Да, водонапорная башня – это кастильский замок! Да, шиповник походит на розу мавров! Да, за холмами мерещится море! Но…
Тут голос Гитлера приобрел необычайно мощный тембр и вместе с тем стал проникновенным и тихим, а руки, прижатые до этого к груди, двинулись – одна вниз, к паху, а другая – вверх, где приняла такую позицию, словно держала за хвост большую извивающуюся крысу.
– …но когда мелодия, сделав еще несколько простых и благородных поворотов, стихла, я понял, как был неправ бедный Генрих…
Ладонь Гитлера описала полукруг и шлепнулась на фуражку рейхсфюрера, посеревшее лицо которого медленно ушло за край брони.
– Да, он был неправ, и я скажу почему. Когда радио замолчало, мы оказались на просиженной лавке, среди кур и лопухов. Тарахтел трактор, нависали заборы, и хоть в обе стороны тянулась дорога, совершенно некуда было идти, потому что эта дорога вела к таким же лопухам и курам, к таким же заколоченным магазинам, стендам с пожелтелыми газетами, и ясно было, что куда бы мы ни пошли, везде точно так же будет стрекотать трактор, наматывая на свой барабан нити наших жизней.
Гитлер обнял правой рукой левое плечо, а левую заложил за затылок.
– И тогда я задал себе вопрос: зачем? Зачем гудели за спиной эти струны, превращая унылый восточный полдень в нечто большее любого полдня в любой точке мира?
Гитлер, казалось, задумался.
– Если бы я был моложе – ну, как тогда, в четырнадцатом – я бы, наверно, сказал себе: «Адольф, в эти минуты ты видел мир таким, каким он может стать, если…» За этим «если» я бы поставил, полагаю, какую-нибудь удобную фразу, одну из существующих специально для заполнения подобных романтических дыр в голове. Но сейчас я уже не стану этого делать, потому что слишком долго занимался подобными вещами. И я знаю: то, что приходило к нам, не было подлинным, раз оно бросило нас на заросшем травой полу этой огромной захолустной фабрики страдания, среди всей этой бессмыслицы, нагроможденной вокруг. А все настоящее должно само позаботиться о тех, к кому оно приходит, не нужно ничего охранять в себе – то, что мы пытаемся охранять, должно на самом деле охранять нас… Нет, я не куплюсь так легко, как мой бедный Генрих…
– И если теперь меня спросят, в чем был смысл этих трех минут, когда работало радио и мир был чем-то другим, я отвечу: а ни в чем. Нет его, смысла. Но что же это было такое, опять спросят меня. А что было? Где это, скажу я, и было ли это вообще?
Ветер подхватил гитлеровский чуб, свил его и на секунду превратил в подобие указателя, направленного вниз и вправо.
– …почему мы так боимся что-то потерять, не зная даже, что мы теряем? Нет, пусть уж лопухи будут просто лопухами, заборы – просто заборами, и тогда у дорог снова появятся начало и конец, а у движения по ним – смысл. Поэтому давайте наконец примем такой взгляд на вещи, который вернет миру его простоту, а нам даст возможность жить в нем, не боясь ждущей нас за каждым завтрашним углом ностальгии… И что тогда сможет нам сделать включенный за спиной приемник!
Гитлер опустил голову, покивал чему-то, потом медленно поднял глаза на толпу и выкинул правую руку вверх.
– Зиг хайль!
И, не обращая внимания на ответный рев толпы, повалился на лавку..."
"Матвей перенес внимание на музыку со столба, сменившую радиорассказ о каких-то трубах.
Музыка была удивительная – древняя и совершенно не соответствующая ни месту, где находились Матвей с Петром, ни исторической координате момента. Матвей попытался сообразить, на каком инструменте играют, но не сумел и стал вместо этого прикладывать музыку к окружающему, глядя сквозь узкую щелочку между веками, что из этого выйдет. Постепенно окружающие предметы потеряли свою бесчеловечность, мир как-то разгладился, и вдруг произошла совершенно неожиданная вещь.
Что-то забитое, изувеченное и загнанное в самый глухой и темный угол матвеевой души зашевелилось и робко поползло к свету, вздрагивая и каждую минуту ожидая удара. Матвей дал этому странному непонятно чему полностью проявиться и теперь глядел на него внутренним взором, силясь понять, что же это такое. И вдруг заметил, что это непонятно что и есть он сам и это оно смотрит на все остальное, только что считавшее себя им, и пытается разобраться в том, что только что пыталось разобраться в нем самом.
Это так поразило Матвея, что он, увидев рядом подошедшего Петра, ничего не сказал, а только торжественным движением руки указал на репродуктор.
Петр недоуменно оглянулся и опять повернулся к Матвею, отчего тот почувствовал необходимость объясниться словами – но, как оказалось, сказать что-то осмысленное на тему своих чувств он не может, с его языка сорвалось только:
– …а мы… мы так и…
Но Петр неожиданно понял, сощурился и, пристально глядя на Матвея, наклонил голову набок и стал думать. Потом повернулся, большими и как бы строевыми шагами подошел к столбу и дернул протянутый по нему провод.
Музыка стихла.
Петр еще не успел обернуться, как Матвей, испытав одновременно ненависть к нему и стыд за свой плаксивый порыв, надавил чем-то тяжелым и продолговатым, имевшимся в его душе, на это выползшее навстречу стихшей уже радиомузыке нечто, по всему внутреннему миру Матвея прошел хруст, а потом появились тишина и однозначное удовлетворение кого-то, кем сам Матвей через секунду и стал. Петр погрозил пальцем и исчез, тогда Матвей ударился в тихие слезы и повалился в траву."
Вот это очень правильная мысль. Именно фоном и именно с детства. Я вот кажется знал Лунную сонату чуть ли не с рождения. И не только ее, но такое чувство, что именно из-за детской незамутненности и непосредственности, свежести восприятия настоящая музыка как-бы красной нитью проходит через наши жизни. А школьные годы - озорные. Плюс наш менталитет, отмороженность уличного влияния, когда ребенку импринтируется грубость, насилие как нормы вкуса и поведения - тут уже классика не пройдет. Почитайте рассказ "Музыка со столба" В.Пелевина. Он точно, талантливо и с юмором описывает, что происходит в душе простого работяги, когда он вдруг непреднамеренно услышал старинную клавесинную музыку из репродуктора. http://lib.rus.ec/b/42075/read
Да, в итоге у них получилась чисто японская мелодия Играют без огня, хотя технично и дирижер старается разогреть их. Только я не заметил, чтобы школьницы как-то реагировали. Сидели спокойно, иногда переглядывались. Да, если-б наших заставили слушать Болеро, вряд ли бы они так спокойно сидели
Для объективности добавлю по поводу музыки - не произвело впечатления, не зацепило. Правда, слушал в фоновом режиме, но настоящая музыка цепляет по любому!
Да, Cassis, я же говорю они во всем разобрались (милые бранятся только тешатся ). Так-что не стоит серьезно реагировать на безобидные (как оказалось для Анастасии), пусть и кажущиеся посторонним (не путать с postoronny) язвительные и обидные комментарии. Миру - мир (как говорил Пиночет (Или кажется не он, но да ладно )
Оформление поста не понравилось? Стыдно должно быть - Вы корифей, а у девушки дебют и объективно неплохо оформлено. или оформление компакт диска? Тогда извините, мне все равно, это не та тема.
Поздравляю! Для начала лучше не сделать - и материал и оформление на уровне Предвкушаю изысканное наслаждение от этой музыки. P.S. Не понял только, от какого Евгения была просьба - гадаю может это я просил? Вполне мог, хоть и не припомню.
Нет, уверен санкций непоследует. Здесь это уместно в жанре рядом с классикой. Правила трещат, но терпят. Если есть, будьте добры, выкладывайте монгольское пение. Насчет языка абсолютно солидарен. При всем уважении к представителям разных национальностей, их языкам и традиционной культуре есть правила, основанные не на нетерпимости, а на взаимоуважении и понимании. На худой конец дайте перевод. А ну как тут казахи, обрадовавшись, что выкладывают их музыку, по-казахски загалдят здесь? А евреи по еврейски? Кстати, из-за использования нац. шрифтов, видимо DM не качает как следует до конца. Прошу никого не обижаться.
послушал немного - не разочаровался. Качество хорошее. Музыка тоже. Я так понял, что набросок - это потому-что lossy, а когда уже устаканится, можно будет обводить контуры losslessом?
Меню сайта
Прекрасная музыка и исполнение.
Предвкушаю изысканное наслаждение от этой музыки. 
Помощь тяжело больным детям. 
ПОГРУЖЕНИЕ В КЛАССИКУ. Здесь живет бесплатная классическая музыка в mp3 и других форматах.