Эти записи — портал в интерпретационную лабораторию межвоенной Европы. В них отчетливо слышен характерный для Фишера сплав немецкой традиции и раннего аналитического подхода к музыкальномому тексту.
Временами Фишер сознательно дистанцируется от академической скованности, возвращаясь к живой романтической традиции — с изысканным рубато, органичным дыханием агогики и смелыми темповыми контрастами, унаследованными от эпохи Бюлова и Лешетицкого. Его фортепиано — Bechstein той поры — даёт неповторимый тембр: бархатистый бас, серебристые верхние регистры, естественный отзвук без избыточной реверберации.
