Образы полнокровной, прославляющей радость бытия книги Роллана нелегко перенести на оперную сцену. Рассказ в ней ведется от первого лица. Сохранивший и в старости молодость духа Кола вспоминает прошлое. Действие течет как бы в двух планах: старость и юность соприкасаются, воспоминания и настоящее сливаются. В опере события из воспоминаний перенесены в действительность. В центре — конфликт между художником, резчиком по дереву, молодым Кола и герцогом, который пытается привлечь на свою сторону кламсий-ского мастера. Кола доверчив и временно идет за герцогом. Возникает конфликт между ним и восставшими крестьянами с их вожаком Гамби. В финале Кола разгадывает двуличие герцога. Многие ситуации, и в частности конфликт Кола — Гамби, домыслены автором либретто. Слабость и надуманность некоторых сюжетных положений затруднили работу композитора.

Кабалевский приступил к сочинению, глубоко изучив музыкальную культуру Франции, поставив перед собой задачу, не стилизуя и не подделываясь под старину, раскрыть историю современными средствами. Музыкальные формы «Мастера из Кламси» богаты и разнообразны. Здесь и развитые драматические сцены, и большие монологи, ариозо, ансамбли, хоры, симфонические антракты, обобщающие действие.

В опере даны красочные картины народной жизни: сбор винограда, праздничное веселье, горе при наступлении бедствий (война и чума). Массовые сцены полны мужества, неиссякаемого оптимизма, духовной силы. На этом живописном фоне развертывается драма Кола. Кламсийский мастер жизнелюбив, страстен, самоотвержен, мужествен. Он обладает большой и щедрой душой, лирика его (сцены с Селиной) проникновенна. Необычайно богат внутренний мир героя, неисчерпаема его духовная энергия.

По разнообразию и свежести выразительных средств, по яркой талантливости музыки «Кола Брюньон» — одно из крупнейших достижений советского музыкального театра. Шостакович писал в 1964 г. о первом знакомстве с оперой: «Помню удивительное впечатление от „Мастера из Кламси" в постановке Малегота. Темпераментный спектакль и совершенно обаятельная музыка! Меня захватила ее свежесть, искристая жизнерадостность, юношеская заразительность — свойства тем более ценные, что добыты они весьма простыми выразительными средствами. Композитор и не нуждался в особо сложных приемах. В самом тонусе ярко театральной лирики заключены такая неистребимая жизненная сила, такое противление злу и насилию, что слушатели просто не могли не поддаться ее власти. <...> Безыскусственная народно-песенная стихия „Брюньона", его общий ренессансный тон, ажурный и в то же время вполне земной, юмор и шутка, грустное тепло медленных эпизодов, пленительное моцартиан-ство лирической скерцозности, наконец, некоторые черты ла-догармонического стиля — во всем этом сказался большой художник, музыкант нашего времени. И здесь же, рядом, по контрасту — зловещие „чумные" сцены, а затем победная песня восставшего народа в духе массовой музыки французской революции. „Мастер из Кламси" — воистину весна дарования Кабалевского, дарования по преимуществу оперного, то есть подразумевающего зримую пластику музыкальных образов».

Произведение Кабалевского высоко оценил Р. Роллан.