Погружение в классику
Погружение в классику
RSS
статьи о музыке
Меню сайта
Поиск
по заголовкам
по всему сайту
поиск от Google
поиск от Яndex

Категории каталога
композиторы - алфавит [7]
Материалы о композиторах. Составлением занимается администрация.
исполнители - алфавит [19]
Материалы об исполнителях. Составлением занимается администрация.
Серебряный век музыки [22]
путешествие в начало XX века вместе с YeYe
музыканты - не по алфавиту [115]
материалы о музыкантах от наших пользователей
прочее [113]
все остальное
Гленн Гульд - избранное [5]
главы из книги

Приветствуем Вас, Гость.
Текущая дата: Пятница, 09 Декабрь 16, 10:42
Начало » Статьи » прочее

Немного яду для г-на Чайковского.
Немного яду для г-на Чайковского

Осенью 1893 года российские пролетарии радовались законодательно установленным 11,5 часам рабочего дня. Биржу лихорадило из-за введения казенной винной монополии. Взоры интеллигенции были прикованы к газетной шумихе по поводу изобретения господином Поповым радиоантенны и только что вошедшим в мужскую моду крахмальным сорочкам с пристегнутыми воротничками. Меломаны с нетерпением ожидали премьеры Шестой (Патетической) симфонии Петра Ильича Чайковского – композитора, снискавшего мировую славу еще при жизни.
Премьера симфонии состоялась 16 октября в зале Дворянского собрания Петербурга. Триумфа, к удивлению автора, не получилось, слушатели хлопали без восторга, друзья и музыканты отводили глаза, хвалили из вежливости. Критики от смущения потирали натертые съемными воротничками шеи и объясняли провал тем, что Чайковский плохо дирижировал оркестром. Возможно, симфонию посчитали бы временной неудачей композитора, любители музыки позлословили бы на его счет и стали бы ожидать следующей выдающейся оперы или балета, однако произошло трагическое событие.
Через десять дней после премьеры, Чайковский внезапно скончался, согласно официльной версии, от холеры. Музыкальные критики тут же обнаружили роковую многозначительность симфонии, особенно в теме финала - предчувствие или готовность к смерти. Как тут было не вспомнить о Реквиеме, написанном Моцартом незадолго до своей кончины! Патетическую симфонию единодушно признали шедевром. А среди меломанов пополз упорный слух, что вовсе не роковая случайность стала причиной смерти Петра Ильича.
Отпевали Чайковского в Казанском соборе. Расходы по погребению взял на себя государь. Казалось, весь город пришел проститься с композитором. Церковь была полна людей, впускали только по билетам. Во время богослужения пел хор русской императорской оперы. К литургии прибыл Великий князь Константин Константинович Романов. Не стесняясь, плакал бывший слуга Чайковского – Алексей Софронов. Боб, любимый племянник композитора, еле стоял на ногах, от духоты и ладана у него кружилась голова. Однако не было на свете человека, который страдал бы в ту минуту сильнее, чем брат покойного – Модест Ильич Чайковский.
Он стоял возле гроба, цепенея от ужаса и чувства безысходности. Бас преосвященного Никандра, епископа Нарвского, грохотал под сводами Собора, но не мог заглушить шепот, который, казалось, доносился со всех сторон.
- ...слыхали? - шелестело за спиной Модеста. – Даже священник отказался причастить его перед смертью, лишь прочел отходную.
- А как же, наслышаны-с, - вторил другой тихий голос. – Да… Времена пошли, не приведи Господи. Говорят, все восемь Великих князей, а в особенности Константин Константинович, тем же страстям подвержены. Сколько уж скандалов было, то с князем Юсуповым, то с князем Мещерским... В России тем, кто богат или знаменит, закон не писан, в худшем случае им грозит почетная ссылка на Ривьеру.
- Т-сс, - одернул сплетников третий шепот. - Вы не в английском парламенте, сударь... Позвольте все же заметить, что Чайковский был не виноват в своих склонностях, Господь создал его таким. Это их семейный недуг: и брат его Модест Ильич, и племянник Боб несут свой тяжкий крест по жизни! Несчастные люди! Петр Ильич пытался перебороть свой позор, и даже женился на Антонине Милюковой, чем чуть не погубил себя окончательно. Не женщина ему досталась в жены, а сущий консерв!
- Напрасно вы так об Антонине Ивановне, - укоризненно зашипел первый. – Живые тоже достойны сострадания. Вся Москва и Петербург были в курсе семейной жизни Чайковских. Петр Ильич женился, чтобы пресечь нараставшую лавину сплетен о его слабостях, использовал госпожу Милюкову как ширму, а через три недели после свадьбы бросил жену, обвинив в глупости и черствости. Опозорил несчастную женщину на весь город, показывая всем родственникам и знакомым ее письма, полные любовных признаний, довел до нищеты и желтого дома... Экое злодейство!
- Какой вздор вы говорите! – тихо возмутился кто-то. – Чайковский был гений, а гений и злодейство несовместимы!
- Ошибаетесь, сударь! – насмешливо проговорил сдавленный голос. – Еще как совместимы! Гений и злодейство – две стороны одной медали. У каждого гения есть свой порок, тайный или явный. Кто в карты проигрывает состояния, кто пьет до бесчувствия, кто тиранствует жен и детей, кто развратничает... Угрызения совести и нравственные мучения дают пищу для творчества. Правильные и уравновешенные люди не создают выдающихся творений!
- Тише! – шикнули сбоку. – Хоть в храме не злословьте. Не нам судить!.. Но, в любом случае, лучше быть порочным гением, чем бездарным злодеем.
Хор грянул «Тебе поем» из Литургии, сочиненной покойным композитором, голоса смолкли, а Модест Ильич незаметно вытер мокрые ладони о сукно черной пары.
Завещание Петра Ильича Чайковского, составленное им за два года до кончины, вскрыли сразу после панихиды. Практически все свое состояние композитор оставил десятилетнему внебрачному сыну племянницы Тани. Авторские права и выплаты по ним переходили к племяннику Бобу. Своей жене Антонине Милюковой он завещал ежегодное содержание в 1200 рублей. Бывший слуга Алексей Софронов получал в дар всю движимость, плюс одна седьмая с общей суммы состояния, плюс 600 рублей в год. И скромная доля в одну пятую от поконцертных выплат за либретто «Пиковой дамы» и «Иоланты» плюс 1800 рублей годовых достались Модесту Ильичу.
На похоронах великого композитора, которые состоялись 28 октября на Тихвинском кладбище, Модест был чернее тучи. Едва дождавшись окончания прощальных речей, он на извозчике помчался в Александринский театр. Несмотря на смерть брата, Модест Ильич не стал отменять премьеру своей комедии «Предрассудки».
Да и как он мог ее отменить, если вложил в пьесу столько сил, нервов, средств. Это было его детище, и несмотря на неудачную премьеру в Москве, он верил в свою счастливую звезду.
Не может быть, чтобы зрителям не понравилось произведение, в котором есть и любовь, и метания одинокой души, и непонимание, и попытка самоубийства, и раскаяние, и счастливый конец. А сюжет таков: главная героиня, Дарья Алексеевна Белова, сходится с женатым мужчиной и рожает от него девочку, Александру. Отец ребенка умирает, и Дарья Алексеевна воспитывает дочь одна. Александра вырастает и выходит замуж. У матери с дочерью и зятем сложные взаимоотношения. После крупной ссоры Дарья Алексеевна уходит из дома и испытывает желание броситься в прорубь. Однако героиню останавливает мысль, что ее смерть принесет горе семье. Она возвращается домой, где домочадцы пребывают в волнении и беспокойстве за ее судьбу. Все обнимаются, целуются. Дарья Алексеевна принимает решение взять на воспитание девочку из приюта. Занавес.
Модест Ильич стоял за кулисами, переживая за актеров, свет и декорации, а его ухо непроизвольно ловило шепот неизвестных сплетников, скрытых полумраком задника.
- ...не стал переносить премьеру пьесы, чтобы не платить неустойку, так как денег совсем нет. Еще летом рассорился со своим подопечным Колей Конради. Вы помните этого несчастного глухонемого мальчика, сына миллионщика Конради, которого Модест Ильич взял на воспитание двенадцать лет тому назад? Всюду разъезжал с ним по Европе, тратя его деньги, как свои собственные. И чему мог научить убогого ребенка этот греховодник?
- Говорят, Коле после смерти отца досталось огромное состояние... Представляю, какое выражение лица было у Модеста, когда юноша указал ему на дверь, – злорадно шептал другой голос.
- Да, да, - летело из темноты. – Модесту Ильичу и его племяннику Бобу пришлось съехать из роскошных апартаментов Конради на Фонтанке и снять небольшую квартирку на Малой Морской. Чтобы арендовать ее, Петр Ильич помог Модесту занять тысячу рублей у Федора Мюльбаха... Потому и не стал переносить премьеру...
Голоса затихли, и Модест Ильич почувствовал, как струйка холодного пота побежала вдоль позвоночника. Господи, какой маленький город Петербург, сколько праздных обывателей перемывают кости Чайковским! Не дай бог, доберутся до частной переписки, которая досталась бывшему слуге Алексею Софронову вместе с обстановкой дома в Клину!
«Предрассудки» провалились. Корреспондент «Санктпетербургских ведомостей» вскользь отметил, что «комедия в своей основе гнилая, и чем ближе мы к развязке, тем яснее понимаем, что в спектакле нет жизни, а лишь смертельная агония». Модест изорвал газету в клочья и целый день просидел в своей комнате. Слуга Назар ходил на цыпочках, боясь вызвать гнев хозяина. Неприятности сыпались одно за другим.
В первые дни после похорон брата Модест Ильич стал хлопотать об организации дома-музея Чайковского в Клину. Неожиданным препятствием стал Алексей Софронов, который заломил баснословную цену в пять тысяч рублей за подержанную мебель.
Под благородное начинание Модесту удалось собрать требуемую сумму, но каково же было его удивление, когда оказалось, что владельцем двухэтажного особняка, окруженного старинным липовым парком, является тот же бывший лакей Чайковского. Дом, который великий композитор при жизни имел возможность только арендовать, Алексей Софронов приобрел в собственность за 8300 рублей незадолго до кончины Петра Ильича.
Новый владелец особняка позволил Модесту жить в нем за месячную плату в 50 рублей. Модест Ильич с большим запозданием понял, куда девались деньги госпожи фон Мекк, львиная доля гонораров и субсидии от государя. Простоватый деревенский мальчик Алеша, которого взял к себе в услужение Чайковский двенадцатилетним отроком, оказался малым-не-промах и ободрал своего благодетеля, как липку.
Той же осенью поползли по Петербургу слухи о том, что Петр Ильич Чайковский скончался вовсе не от холеры. Модест Ильич узнал об этом совершенно случайно. Он ужинал в ресторане Лейнера, вяло отвечая на поклоны завсегдатаев и попытки двоюродного племянника Сани Литке расшевелить его. Тяжело было признать, что комедия «Предрассудки» выдержала лишь несколько прогонов с переменным успехом и тихо сошла с подмостков театра. Нежнейший расстегай вдруг показался ему куском глины, когда от соседнего столика донесся приглушенный голос:
- ...все положительно считают, что Петр Ильич покончил жизнь самоубийством, приняв смертельную дозу мышьяка.
Модест хотел вскочить и потребовать у наглого сплетника извинений! Но передумал, боясь вызвать громкий скандал. Да и что он мог возразить, если первоисточником слуха был, скорее всего, кто-то из докторов или прислуги, присутствовавших во время болезни и кончины Чайковского.
Первым к постели измученного Петра Ильича прибыл доктор Василий Бертенсон вечером 21 октября. Он и догадался о причине недомоганий композитора, и вызвал своего брата – лейб-медика Льва Бертенсона. Модесту ничего другого не оставалось, как сказать о попытке самоубийства Петра Ильича с помощью яда. Доктора как старые друзья семьи предложили поставить диагноз холеры и тем самым спасти имя великого музыканта от неизбежного скандала.
Для правдоподобности картины Модест припомнил стакан сырой воды, который его брат выпил из графина за обедом рокового дня, а к вечеру тому стало плохо. Доктора в официальном документе объяснили смерть композитора несчастным стечением обстоятельств. К великому изумлению Модеста, друзья и родственники вспомнили еще три случая приема воды, когда могло произойти заражение холерой: вечером 20 октября в ресторане Лейнера, ночью после ресторана и на другой день после обеда.
- Уж очень подозрительно выглядят те четыре стакана сырой воды, которые, по словам родных и близких покойного, он выпил за малый промежуток времени, - продолжали между тем шептать за соседним столиком. - Вы можете себе представить Петра Ильича, который всегда придирчиво относился к личной гигиене и качеству пищи, пьющим некипяченую воду в городе, где только что была вспышка холеры?
- Вы правы, - отвечал другой голос. – Намудрили что-то родственники со стаканами сырой воды... А вы заметили, господа, никто из прислуги или родственников не заразился холерой. Помните, как во время первой панихиды на квартире, пьяный виолончелист Вержбилович целовал покойника в лицо и голову? И ничего, жив до сих пор!
- А я, - вклинился в разговор третий шепот, - не далее как вчера, слышал из верных источников, что жестокие боли, от которых страдал Чайковский перед смертью, признак отравления мышьяком! Все уверены, что это - самоубийство.
- Да-да, вы правы. Всем известно, что матушка Чайковского умерла от холеры, когда тому было всего 14 лет, - доносился до Модеста Ильича приглушенный разговор. - Он очень переживал ее кончину и страшился такой смерти. По словам же его брата, Петр Ильич, выпив за обедом стакан сырой воды, отнесся к этому совершенно равнодушно, и даже успокаивал напуганных родных. Так мог поступить только тот, кто твердо решил умереть!
- А что же стало причиной самоубийства? – поинтересовался кто-то еще. - Неужели Петр Ильич столь сильно переживал холодный прием Патетической симфонии?
Ужин за соседним столиком закончился, мужчины громко задвигали стульями, а затем вышли из ресторана в промозглую ночь Петербурга, оживленно обсуждая мотивы самоубийства композитора. Модесту Ильичу показалось, что в зале стоит непереносимая духота, от сигарного дыма першило в горле, и сердце стучало в груди, как бешеное. Покидая ресторан Лейнера вместе с Саней Литке, Модест хотел дать швейцару несколько монет на чай, но постеснялся вынуть руку из кармана пальто: пальцы дрожали от нервного озноба.
Вскоре уже весь город перешептывался, передавая из уст в уста подробности ухода из жизни великого композитора. Говорили, что Чайковский принял яд по приговору «суда чести». Поводом послужила жалоба, поданная царю графом Стенбок-Фермором о слишком пристальном внимании композитора к его племяннику. Чтобы история не получила официальной огласки, бывшие однокашники Петра Ильича по Училищу Правоведения сами свершили суд и осудили его на смерть. Одни говорили, что разбирательство происходило в доме госпожи Якоби, и председательствовал ее муж. Другие утверждали, что «суд чести» вершился на глазах девиц Пургольд. Называли и имя человека, который доставил мышьяк на квартиру Чайковского сразу после завершения самосуда: господин Герке, адвокат и один из директоров Русского Музыкального Общества. А самые смелые поднимали глаза к небу и многозначительным движением бровей намекали, что здесь не обошлось без высочайшего молчаливого одобрения.
Модест Ильич слухов не опровергал, зная, что это лишь подольет масла в огонь. Он был озабочен разбором архивов в клинском особняке. Итогом его работы над документами стали сотни уничтоженных писем и замазанных цензурными чернилами страниц личного дневника композитора. В 1896 году ему удалось на паях с Бобом выкупить дом у Алексея Софронова. А спустя четыре года вышел в свет трехтомный труд Модеста – отполированная до зеркального блеска биография Петра Ильича Чайковского.
Любимый племянник композитора – Боб, на которого тот возлагал большие надежды и которому прочил блестящее будущее, стал морфинистом. Его мучили жестокие головные боли, и в 1906 году в возрасте тридцати четырех лет он застрелился в доме, где когда-то жил и работал великий Чайковский. Дом в Клину Боб по завещанию отписал дяде.
Модест Ильич остался совсем один. Он писал пьесы, которые вызывали язвительные замечания у критиков и зевоту у зрителей, а также пробовал делать переводы сонетов Шекспира. Зимы проводил в Италии и не упускал возможности упомянуть в разговорах с соотечественниками, что пользуется непререкаемым авторитетом в итальянских театральных кругах.
Теплой зимой 1915 года он встретил в Риме князя Сергея Волконского. Они прогуливались по Piazza di Spagna и с легкой ностальгией вспоминали оперные сезоны в Санкт-Петербурге. Случайно ухо Модеста Ильича уловило за спиной русскую речь.
- ...тот, кто разговаривает с князем Волконским? – донеслись до него тихие слова. – Да это же Модест Ильич Чайковский. Я и сам бы его не узнал. Он очень постарел. Говорят, он тяжело болен.
- Вы помните, сколько было сплетен по поводу смерти его гениального брата? Неужели все-таки самоубийство? – сгорал от любопытства другой собеседник.
- Чушь! – уверенно отвечал первый. – И тому есть неопровержимое доказательство. В день своего, так называемого, самоубийства, Петр Ильич написал два письма, в одном из которых давал согласие на гастрольную поездку в Одессу. Вы видели когда-нибудь самоубийцу, который строит планы после принятия смертельной дозы мышьяка?
- Так вы предполагаете?.. – сдавленно ахнули за спиной Модеста Ильича.
- Да, я положительно предполагаю убийство, - безжалостно шептали сзади. – А убийцей был тот, кто имел физическую возможность подсыпать яду в стакан с питьем гениальному композитору. Тот, кто всю жизнь завидовал ему, и кто впоследствии лгал больше всех. Его имя...
Модест Ильич внезапно вспомнил об одном очень важном визите и так поспешно распрощался с князем Волконским, что оставил того в полном недоумении. Модест торопливо шагал по улицам Вечного города, натыкался на прохожих, сворачивал в переулки, пересекал площади, шарахался от авто, пока не очутился возле незнакомого фонтана. Он опустился на каменную скамью, задыхаясь и чувствуя предательскую слабость в коленях. Воспоминания тех страшных дней, которые он гнал от себя на протяжении двадцати с лишним лет, нахлынули с безжалостной неотвратимостью.
Тем поздним вечером 20 октября 1893 года Модест Ильич нашел своего брата в ресторане Лейнера в компании Боба, двоюродных племянников, а также Александра Глазунова и Федора Мюльбаха. Петр Ильич ел макароны и запивал их белым вином и сельтерской водой. Сам Модест нервничал и к еде не притронулся. К счастью, ужин не затянулся, и после часу ночи братья пешком отправились домой на Малую Морскую. Злой ветер дул со стороны Невы, заставляя их ежиться и глубоко прятать руки в карманы пальто. Разговор, конечно, свернул в сторону денег. Модест просил еще некоторую сумму для покрытия долгов, в которые он влез для того, чтобы поставить в Александринском театре комедию «Предрассудки». Петр Ильич отказал.
«Модя», - укоризненно говорил старший брат. – «Модя, ты живешь не по средствам, я устал содержать тебя и занимать для тебя деньги у знакомых». Модест пустил в ход все свое красноречие, но брат был неумолим. - «Модя, ты ставишь меня в неловкое положение. Найди какой-нибудь источник дохода. Ну, помирись, к примеру, с Колей Конради. Хочешь, я напишу ему примирительное письмо?!»
Модест продолжал уговаривать, прекрасно понимая, что Петр на этот раз не уступит. Раздражение, злоба, обида разбухали в нем черным сгустком желчи. Он всегда чувствовал свою ущербность: малого роста, неказистый, второгодник без особых талантов и дарований. Ему всегда хотелось быть таким же, как Петр. Всю жизнь он яростно любил и люто ненавидел своего старшего брата, за его гениальность, за удачливость!
Вместо пятнадцати минут дорога домой заняла целый час. На Малой Морской братья появились около двух часов ночи. Отчаянная попытка вымолить денег, предпринятая на квартире, вызвала у Петра приступ раздражения, и он посоветовал Модесту больше не писать бездарных пьес, а вернуться к должности гувернера, раз уж других талантов в нем нет. Последней каплей стала небрежная просьба Петра Ильича, обращенная к брату, словно тот был лакеем, принести рюмку коньяка, которую композитор любил по привычке выпивать перед сном.
Ненависть полыхнула в душе Модеста адским пламенем, а решение пришло так естественно и скоро, как будто уже давно зрело в нем, исподволь нашептывалось змием-искусителем. Перед вселением новых жильцов, в квартире на Малой Морской травили крыс, которые всегда были бичом большого города, да по российскому разгильдяйству так и оставили склянку с белым порошком на видном месте. Интересно, сколько нужно яду, чтобы убить человека: крупинку или две?
Утром 21 октября Петр Ильич жаловался на дурно проведенную ночь, но после принятия слабительной соли Гуниади почувствовал себя лучше и даже написал два письма. Одно было адресовано Николаю Конради, в нем Чайковский просил молодого человека помириться с бывшим воспитателем и вернуться к прежним отношениям. Второе письмо содержало согласие композитора посетить Одессу с гастрольным концертом в декабре текущего года.
Модест не мог усидеть дома, придумал дело и до часу дня не появлялся. За обеденным столом Петр Ильич находился вместе со всеми, но ничего не ел из опасения ухудшения состояния. Модест сидел, как на иголках, и сразу после десерта ушел в театр, однако и там не находил себе места.
«Может быть, все обойдется?!» - успокаивал он себя.
Около пяти вечера Модест вернулся на Малую Морскую.
Состояние брата было ужасным. Слуга Назар с засученными по локоть рукавами носился с тазами и пребывал в сильнейшем смятении духа. Модест Ильич написал доктору Бертенсону нервную записку: «Петя нездоров. Его все время тошнит и слабит. Бога ради, заезжайте посмотреть, что это такое». Однако дождаться врача не хватило сил. Он не мог смотреть в растерянные глаза Петра, слышать его стоны и бормотать фальшивые слова утешения.
«Господи! Что я наделал?!», - без конца повторял он, ужасаясь своему поступку и его последствиям.
В шесть часов Модест Ильич вновь покинул тяжело больного брата, поспешив на репетицию комедии, и отсиживался в креслах пустого зрительного зала до тех пор, пока его не нашел там Назар. В театре ему и пришла в голову спасительная мысль, как объяснить прескорбный случай: главная героиня пьесы, Дарья Алексеевна, в последнем акте пытается наложить на себя руки:
«А не объяснить ли отравление Петра самоубийством?..»
Доктор Бертенсон приехал только в восемь вечера. Он догадался об отравлении мышьяком и срочно послал слугу в театр за Модестом Ильичом. Петру уже ничем нельзя было помочь, и Модест, ради собственного спасения, рассказал только что придуманную версию самоубийства. Доктор был в курсе интимных проблем композитора и о мотивах поступка тактично не расспрашивал. Все устроилось поразительно легко, смерть объяснили холерой. Слух об отравлении все же вышел за стены дома, однако, быстро превратился в легенду и оброс романтическими подробностями в духе времени. Модест был уверен, что никто никогда не догадается об истинном положении дел. А теперь все обернулось полным разоблачением, и молва о его причастности к смерти брата быстро расползалась по всей Европе.
Чуть отдышавшись, Модест Ильич поднялся с каменной скамьи и, еле передвигая ноги, побрел домой. Его преследовал насмешливый шепот:
- Бездарный злодей…
Первая мировая война была в самом разгаре, и миллионы солдат гибли на полях сражений в Европе. В Турции полтора миллиона армян стали жертвами массовой резни. Россия стояла на пороге революционного хаоса. И никто не заметил, что 2 января 1916 года в Москве скончался брат великого музыканта Модест Ильич Чайковский. У смертного одра присутствовал только один человек – его компаньон, молодой скрипач из города Клин.
Автор неизвестен.
Категория: прочее | Добавил(а): Amvrosiy (14 Октябрь 13)
Просмотров: 1548 | Комментарии: 6
Понравилась статья?
Ссылка
html (для сайта, блога, ...)
BB (для форума)
Комментарии
Всего комментариев: 6
1. (Илюша)   (15 Октябрь 13 11:28)
Спасибо, Амвросий! А чья статья?

2. Taras V. (little_listener)   (15 Октябрь 13 12:22)
http://russian-bazaar.com/ru/content/2713.htm

Второсортная беллетристика, имхо.

3. (Илюша)   (15 Октябрь 13 14:34)
Оценил критически и как человек, имеющий отношение к медицине, скажу, что симптомы отравления мышьяком совершенно другие. У Флобера получилось правдивее.

4. Сергей Самусенко (friedenstaube)   (15 Октябрь 13 16:16)
Досужие домыслы... Даже очень досужие! Чтоб Модест отравил любимого брата из-за критики и денег? Ну уж хватили...

5. alexey semlyanoy (terrestro)   (15 Октябрь 13 22:58)
Ой, чего только не нагородят аФФтары, чтоб графоманиский зуд да ум блудливый унять! >( %) viking

6. Владимир Леопольдович (Vladimir-Leo)   (16 Октябрь 13 21:39)
Сие надо г-ну Лебрехту отослать, как раз для него матерьяльчик.

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Помощь тяжело больным детям. Подробнее.
Форма входа







ПОГРУЖЕНИЕ В КЛАССИКУ. Здесь живет бесплатная классическая музыка в mp3 и других форматах.