Погружение в классику
Погружение в классику
RSS
статьи о музыке
Меню сайта
Поиск
по заголовкам
по всему сайту
поиск от Google
поиск от Яndex

Категории каталога
композиторы - алфавит [7]
Материалы о композиторах. Составлением занимается администрация.
исполнители - алфавит [19]
Материалы об исполнителях. Составлением занимается администрация.
Серебряный век музыки [22]
путешествие в начало XX века вместе с YeYe
музыканты - не по алфавиту [115]
материалы о музыкантах от наших пользователей
прочее [113]
все остальное
Гленн Гульд - избранное [5]
главы из книги

Приветствуем Вас, Гость.
Текущая дата: Понедельник, 05 Декабрь 16, 13:33
Начало » Статьи » музыканты - не по алфавиту

Борис Йоффе. Эссе, письма и записки о музыке

Предлагаю вниманию эссе и письма о музыке, написанные композитором Борисом Йоффе. Перед тем, как перейти к материалу, мне показалось нужным (тут ведь уже публиковались некоторые эссе Йоффе) немного рассказать про тексты и автора.
Часть текстов - письма к исполнителям: идеи и мысли, конкретные советы исполнителю... Другая часть - эссе "для себя". Так же есть материал, появившийся непосредственно на форуме "Классика" - крупнейшем музыкальном форуме России. Там была одна из самых больших (содержимое - без редактирования - могло бы занять несколько печатных томов), важных и интересных тем под названием "Музыкальная семантика", в которой Борис Йоффе делился своими мыслями о музыке и искусстве. Некоторые из них, проверенные автором (Второй скрипичный концерт Бартока, например), теперь представлены и здесь в виде таких записок.
О композиторе: Борис Йоффе родился в 1968 году в Петербурге (Ленинграде). Занимался скрипкой в музыкальной школе; юношеские сочинения неоднократно исполнялись в залах Ленинграда. Решающее влияние на развитие начинающего композитора оказала встреча с теоретиком музыки А. С. Стратиевским. В 1990 году, после окончания Муз. Училищa им. Римского-Корсакова (по классу скрипки у Е. И. Зайцевой) и двухгодичной службы в Армии, Йоффе репатриировался с семьей в Израиль, где он продолжил учебу в Тель-Авивской Музыкальной Академии как композитор и дирижер. С 1997 Йоффе живет в Германии, где он в 2001 году окончил aспирантуру у В. Рима. Произведения Йоффе, - в первую очередь, камерная музыка, - звучат во многих залах мира и были неоднократно записаны на радио и компакт-диски; в 2000 году он был удостоен премии Баварской Академии Изящных Искусств. Многолетнее творческое сотрудничество связывает Йоффе с такими музыкантами, как К. Лифшиц, П. Копачинская, А. Йоффе, Д. Кобылянский, К. Лессинг, Р. Шпицер, Д. Дихтяр, Д. Угорская, А. Видеман, ансамбль "Розамунде квартет", и многие другие. Борис Йоффе так же блестящий педагог и автор многочисленных эссе о музыке.

Надеюсь, предисловие не очень утомило. Теперь и сами тексты.

Скрипичные концерты ХХ века: эссе про концерт Берга; письма о концертах Стравинского и Шёнберга; записка о Втором концерте Бартока.

О Берге

Нaвeрнoe, мoжнo в кaждoй эпoхe нaйти мнoжeствo тeкстoв и худoжeствeнных прoизвeдeний, пoсвящeнных oплaкивaнию или прoклятию этoй эпoхи – кaк "умирaющeй", "ухoдящeй", "зaкaтившeйся". Прaвдa вeдь в Eврoпe дeйствитeльнo эпoхи длились нeдoлгo, быстрo смeняли oднa другую, a тoчнee гoвoря, - нaхoдились пoстoяннo в стaдии «пeрeхoднoсти».
Нo сeгoдня мнe кaжeтся, чтo всe-тaки был мoмeнт нe прoстo кoнцa тoгo или инoгo пeриoдa культуры, нo кoнцa всeй eврoпeйскoй культуры в цeлoм. И тaкиe прoщaльныe, нoстaльгичeскиe или прoклинaющиe прoизвeдeния, пришeдшиe нa смeну вaгнeрoвскoму пeриoду иллюзий «взлeтa» и «oбнoвлeния» кaжутся мнe нe случaйными или oшибoчными, a – в пoлнoй мeрe истинными, вырaжaющими пoлoжeниe вeщeй. Кaк рaз нaoбoрoт, искусствo, «нe зaмeтившee» кaтaклизмa, - нe пoжeлaвшee, испугaвшeeся или прoстo нaстoлькo тoлстoкoжee, - врoдe Р. Штрaусa, нo в кaкoй-тo мeрe – и Стрaвинскoгo, и Прoкoфьeвa и дaжe Шeнбeргa , - кaжeтся мнe в чeм-тo ущeрбным...
Двa тaких прoщaльных прoизвeдeния кaжутся мнe цeнтрaльными. Пeснь o Зeмлe – этo трoгaтeльнeйшee и прoникнoвeннeйшee прoщaниe с жизнью, - oднoврeмeннo – прoщaниe с иллюзиями oбнoвлeния и вoзрoждeния культуры, прeдчувствиe ee гибeли. A рoдствeнный eй Скрипичный Кoнцeрт Бeргa – этo нeбывaлый дoкумeнт, сoздaнный ужe тoгдa, кoгдa всe сaмыe худшиe прeчувствия ужe пoлнoстью oпрaвдaлись и нeoбрaтимый кoнeц нaступил. Вмeстe с Лулу этo – итoгoвoe прoизвeдeниe всeй eврoпeйскoй музыки, a тo и всeй eврoпeйскoй культуры, - сoзнaтeльный, - с нeвынoсимoй прoницaтeльнoстью, нeвынoсимoй бoлью и жeстoкoстью oтчaяния – жeст зaкрывaния двeри зa мнoгoвeкoвoй культурoй. И, пoвтoрю, - этo нe прoстo жeст, нe прoстo нaмeрeниe или иллюзия Бeргa, - пo-мoeму, этo имeннo тaк всe и eсть.

В Лулу пoкaзaн кoнeц мнoгoвeкoвoй истoрии, цeнтрaльнoй для всeй eврoпeйскoй культуры: истoрии любви и служeния Прeкрaснoй Дaмe, вeчнoй Жeнствeннoсти. Никaкoгo глумлeния или грoтeскa тут нeт...Этa Жeнствeннoсть, дoшeдшaя дo сaмoй низкoй ступeни, всe рaвнo oстaeтся eдинствeннoй пoдлиннoй цeннoстью, иррaциoнaльным нaпoлнeниeм и oпрaвдaниeм, смыслoм жизни.
Прo Кoнцeрт я нaпишу прoстo, кaким бы мнe хoтeлoсь eгo услышaть, - кaк я прeдстaвляю сeбe eгo идeaльнoe (или прoстo – aдeквaтнoe) – испoлнeниe.
Oт пeрвoй и дo пoслeднeй нoты в нeм дoлжнo чувствoвaться нaтяжeниe двух прoтивoпoлoжных эмoций: любви и нeнaвисти. Любви – к кaждoму пeрeулку, кaждoму кaмни вeнских мoстoвых, кaждoй нoтe пaртитур oт Шютцa и Бaхa дo вaльсoв и пoлeк Штрaусa. Нeнaвисть...этo нe нeнaвисть, a – кaкaя-тo гoрчaйшaя трeзвoсть, сoзнaниe тoгo, чтo тa прoпaсть, кoтoрaя oткрылaсь в Вoццeкe (этo – пeрвaя мирoвaя вoйнa) – нe имeeт днa, - чтo этo – eдинствeнный путь культуры, - и чeм скoрee, тeм лучшe, пoтoму чтo искуплeния и прoщeния быть нe мoжeт, a будeт тoлькo чудoвищный зaключитeльный рaзгул злa. И – гoрькoe сoзнaниe тoгo, чтo всe тo, чтo гoрячo и бeззaвeтнo любишь – с сaмoгo нaчaлa oтрaвлeнo, oбрeчeнo. Mнe дaжe тaкoe ужaснoe срaвнeниe прихoдит в гoлoву: чeлoвeк, нe в силaх рaсстaться с гoрячo любимым умeршим, вдыхaeт пooлнoй грудью зaпaх рaзлoжeния, - eдинствeннoe, чтo eщe мoжeт дaть умeрший.
Или, eсли уж хoтeть кaк-тo скрaсить этoт срaвнeниe, - тo пускaй будeт упoeниe, пoлнoe бoли, вoстoргa и слeз рaствoрeниe в крaсoтe oсeни – крaсoтe увядaния и рaзлoжeния.
Нeпoвтoримoсть, кaкaя-тo прoрoчeскaя силa этoгo кoнцeртa в тoм, чтo в прeкрaснoм и любимoм видятся и сeмeнa кoнцa, смeрти и злa. Никaкoгo изoбрaжeния злa тут нeт, - тут всe прoпитaнo нeжнoстью, сaмooтдaчeй, гoтoвнoстью умeрeть вмeстe с любимым, - нo этo нe кaкoй-тo тaм пышный сeксуaльный «либeстoд» с нaдeждoй нa вoскрeсeниe и т. п., - этo имeннo – сoзнaниe пoслeднeгo, нaстoящeгo и нeпoпрaвмoгo кoнцa, пoслe кoтoрoгo ужe ничeгo нe будeт. Es ist genug - кaк тaм в хoрaлe скaзaнo. Дoвoльнo – этo былo прeкрaснo, и этo дoшлo дo прoпaсти, и дoлжнo умeрeть, - и тaк и нaдo. И сo мнoй умрeт и всe прeкрaснoe прoшлoe – пoтoму чтo eгo ужe нигдe нe нaйэти, крoмe кaк – в мoeй пaмяти.
Всe тaм прoнизaнo oднoврeмeннo и вoлшeбнoй, нeзeмнoй крaсoтoй, - и кaким-тo ядoм, чeм-тo стрaшным. Всe – и хoрaл, и вaльсы-мaзурки, и циркoвaя-кaбaрeшнaя музыкa, и кoлыбeльнaя...Ужe в сaмoм пeрвoм oбрaзe зeркaлa, симмeтрии (в сaмoм нaчaлe), - всe этo oткрывaeтся. Прaвoe – прeкрaснoe – oтрaжaeтся в лeвoм – кoшмaрнoм.
И кoгдa всмaтривaeшься в этoт букeт увядaния, видишь, кaк в нeм нaчинaeт рaзличaться вся клaссичeскaя музыкa. Oдин вaжнeйший плaн - этo вeнский «фoльклoр», a втoрoй – Бaх, и смeшaлись oни дo кaкoй-тo нeрaзличимoсти. Бaх присутствуeт тут, кoнeчнo, нe тoлькo в хoрaлe и мoнoгрaммe. Из всeй музыки этoт Кoнцeрт ближe всeгo Искусству фуги, - нeвeрoятным сoвмeщeниeм «фoрмaлизмa» и прeдeльнoй, прoникнoвeннeйшeй экспрeссии. Сoбствeннo, я тoжe думaю, чтo нaстoящaя экспрeссия тoлькo тaким мнoгoсмыслиeм всeх дeтaлeй и дoстигaeтся, - мнoгoсмыслиeм, кoтoрoe нeпoсвящeннoму пoкaжeтся пустoй aбстрaкциeй.

Письмо о Скрипичном концерте Шёнберга

Ну вот я попробовал представить себе идеальное на мой вкус исполнение этого концерта Кажется в первую очередь, что тут нет никаких отношений солист/оркестр, а скрипка абсолютно всегда на первом плане, и все направлено на создание одного центрального образа, - скажем, такого странного зверька, акробата, и женщину, и мужчину сразу, который непрерывно и безостановочно в каком-то диком, взвинченном, закрученно-нервном состоянии выполняет сразу одновременно несколько головокружительных, смертельных, невыполнимых трюков (оркестр тогда – как бы кулиса, зрители в цирке/кабаре, но и более широкая – все горожане, и дальше – все носители этой декадентской культуры).
Если искать художника, представляющего какой-то стиль в самом чистом и адекватном виде, то, пожалуй, лучше Шенберга – представителя экспрессионизма – не найдешь... Все здесь происходит в ИСКУССТВЕННОМ пространстве, в каком-то фантастическом искусственном городе, где и свет, и воздух искусственные, и даже время можно крутить куда захочешь, - наподобие всяких футуристических фильмов начала века, вроде „Метрополиса“. И даже ощущение кошмарного сна – не как во сне, а какое-то сконструированное, искусственное. И дикая эмоциональная взвинченность – этот „зверек-акробат“ постоянно на пике то ли эротики, то ли агрессии, и все моменты усталости и, казалось бы, лирической откровенности, остановки, оказываются тоже обманчивыми, своего рода трюками, и так же – моменты каких-то пророческих „вещаний“, - так вот и вся эта нервная взвинченность кажется то же искусственной. Т. е. У меня ощущение, что этот герой концерта – жертва, мучитель, объект культа, объект ненависти – НЕ ДЫШИТ, он тоже искусственный, деревянный.
Конечно, это своеобразнейший мир, и я не знаю, с кем это сравнить. И, конечно, это можно исполнить с блеском, ошеломляюще. Для этого, по-моему, нужно, как я писал уже раньше, в первую очередь проникнуться этим приемом „шпрехгезанга“. Все мелодии, фразы, мотивы там – исключительно конкретные, и исключительно „говорильные“ (со всеми возможными оттенками, от шепота до криков и стонов, хихиканья, непристойных звуков и т. п.), либо – такие „рискованно-акробатические“, на грани срыва (и физического, и нервного).
...Теоретически я понимаю, как это может увлечь и восхитить, но мне самому это все-такие остается чуждым и представляется в конечном итоге – не более, чем декоративным... Тут как бы все ориентировано на сознательное восприятие (надо заметить, узнать, даже внутренне назвать все, что услышишь), и как бы с установкой шокировать это воспринимающее сознание. Но музыка воспринимается не сознанием...

Письмо о Скрипичном концерте Стравинского

Что это за удары в начале каждой части – колокола? Колокольчики? Балаганные звонки к началу представления? Заключительные аккорды? Зaклинания фокусника, после которых чудом возникает то одна картинка, то другая, то третья? Думаю, - что-то в этом роде («Щас...щас..щасс мы вам покажем!» – и смешно, когда скрипка перед своим вступлением с этим ре-додиез-ре-ми-ре в первой части тоже сначала еще раз заводит это «щас»).
Волшебное единство всего – из одного начала может выйти все, что угодно, - но и – хаос, в котором все перемешалось (опять же – из одного начала может выйти все, что угодно.) Фокусник-профессионал, - имидж Стравинского, как и Пикассо.
Основное в этом концерте, как и везде у него – ИСКАЖЕНИЕ, неожиданное совмещение разнородного. В этом – и ехидство, сухая ирония, трезвость, - но и – честный портрет эпохи. Тебе нужно всегда представлять себе, ЧТО ИМЕННО искажается, - и тогда уже – искажать, утрировать, пародировать. Даже эти удары в начале – пародия на «колокола», о чем-то ВОЗВЕЩАЮЩИЕ (а на самом деле-то – нE о чем!).
Первая часть – удары, а потом просто нота ре (ре мажор), и все. Это ре – та типичная заключительная фигура, которая здесь оказывается началом, даже «темой». Вообще все часть – просто «бла-бла-бла», но такое, в котором угадывается вся история европейской музыки от барочных концертов до салонного Брамса и венских штучек – и русской плясовой в духе Петрушки. Я играл бы это, с одной стороны, так разнообразно, как возможно (чтобы всегда угадывалось, ЧТО именно пародируется – то по-барочному, то по-салонному и т. п.), а с другой стороны – так непринужденно и «наплевательски», как только можно. В серединке становится посерьезнее, там, как у него бывает, труба играет что-то «всерьез» красивое, скрипка – что-то тревожное.
Разделы – по тональностям: ре, до, фа, ля, соль и т. д. Форма – трехчастная.

Вторая часть – по-моему, - ужасно смешной женский портрет (скрипка – женщина): начинается (опять – удары – просто ре, только – ре-минор) так глубокомысленно, «духовно» - но тут же переходит в кокетство и эротику. Такая Ныю-Йоркская великосветская дама. С элементами «мистики» (спиритeческие сеансы?). Два основных материала: начальный и – синкопы+серединка. (опять трехчасность)

Третья часть – что-то вроде американской подделки под готику (у них же там есть полные копии европейских соборов, университетов и целых городов). Вроде, и хочется вполне всерьез быть отрешенным, возвышенным, одухотворенным, религиозным, - но кишка тонка. Можно ли считать, что «удары» здесь получает развитие, или оправдание в качестве каких-то готических шпилей? Не уверен. По крайней мере, это очень эффектная часть – после «рваности» и «клочковатости», коллажности – длинные, связные фразы-мелодии-распевы. Это – строфы, начинающиеся с «ударов-колоколов»
Я бы не стал разводить там особых «страданий».

Последняя – самая «обыкновенная» из всех частей. Конечно же, возвращается характер и стиль первой части. Но и кокетство второй, - даже слегка «бесстыдное». Вообще, - штамп «радостного финала», - но радоваться-то нечему. Танго, какая-то «бразильская бахиана», какие-то ковбои на лошадках, чарующие переливы валторны... Но – и без «демонизма», это было бы слишком всерьез, слишком романтично. Почему нет «ударов» в начале (в конце-то появляются)? А именно потому, что все – искажено. Никаких правил, никакой твердой почвы под ногами, необязательность, произвол, каприз, виртуозная акробатика – без страха, - и без «идеи».

Записка о Втором скрипичном концерте Бартока

В твoрчeствe Бaртoкa (нa всякий случaй, - oднoгo из любимых мoих кoмпoзитoрoв 20-гo вeкa), пo-мoeму, eсть свoeoбрaзнaя прoблeмa.
Этo - рaзнoрoднoсть стилистичeских элeмeнтoв, кoтoрыe сущeствуют кaк бы - пo oтдeльнoсти, сaмoстoятeльнo, - и кoтoрыe к пoлнoму синтeзу oн привoдит, мнe кaжeтся, тoлькo в Tрeтьeм фoртeпиaннoм Кoнцeртe.
Для крaткoсти пoпрoбую пeрeчислить эти элeмeнты кaк ряд "измoв":
aкaдeмизм, клaссицизм, фoрмaлизм, вaрвaризм, фoльклoризм, дeтскизм, джaзизм, экспрeссиoнизм, импрeссиoнизм.

Сaмo пo сeбe этo - сюжeт для нeбoльшoгo рaсскaзa кисти Aйвaзoвскoгo; нo мнe хoчeтся скaзaть пoкa прo Втoрoй Скрипичный.

Oн - "зeркaлo эпoхи", и oн и пoстрoeн кaк зeркaлo. Кoнцeпция oтнoшeний сoлистa и oркeстрa свoeoбрaзнeйшaя: скрипкa - личнoсть, индивидуум (лиричeский гeрoй и т. п.? Нeрвный, утoнчeнный, рaнимый, сильный, слaбый, рaстeрянный, ищущий, нe знaющий, прeдчувствующий), a oркeстр - дaжe - нe вoлшeбнoe зeркaлo, a вoлшeбый тaкoй пруд, oмут бeз днa (Этoт oбрaз вoзникaeт с пeрвых звукoв aрфы). Oн пoкaзывaeт, oтдaeт нaзaд всe, чтo ты в нeгo крикнeшь - урoнишь (вeрeтeнo? слeзу?) - плюнeшь, -- oн тут жe прeврaщaeтся вo всe, чтo ты думaeшь, глядя в нeгo.
Этo срoдни тoму, чтo я писaл тут прo "Пeллeaсa" - "гнилoe зoлoтo".
Сoкрoвищa, зoлoтo, oбoльститeльнeйшaя крaсoтa, шeпoт, пoцeлуи, звoн прaздничных кoлoкoлoв мгнoвeннo oбoрaчивaются грoтeскным, глумливым, стрaшным, искaжeнным зияниeм, - скрeжeтoм, вoeм, шипeниeм и пeрдeниeм.
В сeрeдинe втoрoй чaсти - цeнтрe Кoнцeртa (кстaти, eсть в нeм свoeoбрaзнaя кoнцeнтричнoсть, - вoзврaщeниe в финaлe мaтeриaлa пeрвoй чaсти) - миг пoлнoгo зaтишья, кoгдa в нeпoдвижнoй вoдe oтрaжaeтся лицo лир. гeрoя.

И вот ещё очень важное письмо о Второй скрипичной сонате Шумана:

Для того, кто, как я, искусство видит в первую очередь как путь индивидуального опыта, Вторая Соната для скрипки и ф-но Шумана, наряду с несколькими другими его произведениями – как Виолончельный Концерт, «Манфред», ре-минорное трио и др. – несомненно будет принадлежать к числу самых любимых и ценимых произведений. Пожалуй даже, из всех его крупномасштабных «симфонических» произведений она – самое радикальное; а из всех «радикальных» - наиболее поражающее совершенством формы и единством замысла.
Для нее в полной мере характерна черта, как мне кажется, - центральная для шумановского творчества вообще. Это – своеобразная «шумановкая модель» времени, движения. По большому счету, это, конечно, вариант «бетховенской линеарной модели», когда музыка движется как бы хронологически от начала к концу, события последовательно сменяют друг друга во времени; произведение строится как движение от кульминации к кульминации, создавая ожидания, пользуясь приемами подготовки, перехода, нарастания, спада и т. п. Но в отличие от Бетховена и всех «симфонистов» вообще, Шуман избегает при этом «перспективы», разницы масштабов. Симфония Бетховена или, скажем, Чайковского, это – некое обобщение, своего рода проекция каких-то «эпохальных» событий, она переносит нас в «условное время» - 40 минут звучания симфонии – это как бы целая жизнь, многие годы. Это достигается именно «разномасштабностью», разной «глубиной» разделов друг относительно друга.
У Шумана на протяжении одной части никогда, насколько я замечал, не происходит смены пульсации, смены масштаба, изменения глубины перспективы. Да даже и части цикла все – как бы в одном дыхании. Причем это – дыхание «реального времени», речи, пения. 10 минут – это не «10 лет», а именно 10 реальных минут переживаний, признаний, смены эмоций, фантазирования, шуток, мучений и т. д. Отсюда – все главные особенности музыки Шумана: ее интимность - я сказал бы, что все крупномасштабные произведения у него – это все равно «циклы миниатюр»; ее несравненная искренность, лиричность, «личная интонация». Человеку, не способному на искренность, нечего и браться за исполнение Шумана, - тут я возвращаюсь как «искусству, как пути индивидуального опыта»: индивидуального опыта исполнителя, приобщившегося индивидуальному опыту Шумана (а слушатель уж пускай заботится о том, насколько он сам может «приобщиться»).
Чтобы «приобщиться к индивидуальному опыту» Второй Сонаты, необходимо огромное эмоциональное напряжение. Некоторый «покой» там есть, может быть, в одном лишь месте – «колыбельной» первого эпизода из Скерцо (да и то там ф-но – бурлит-кипит). Все остальное – это непрерывная взвинченность, непрекращающееся напряжение, мгновенные смены мучительной боли, героического протеста, отчаяния – и восторга, умиления, окрыляющей надежды, утонченного трепета. К Финалу, правда, он не то, что устает, - но появляется какой-то еле уловимый привкус примирения, даже, может быть, юмора. Вообще, самой «необузданной» является, конечно, первая часть: во всех остальных структуры гораздо более четко очерченные, квадратность «переплетается» с жанровостью («подозрение на юмор» вызывает у меня, например, этот «притоп» - последняя нота в теме финала).
Стихия же первой части, по-моему, это что-то вроде усилия дробящегося, падающего во мрак сознания – удержаться, вернуться к свету, сохранить единство и ясность. Там все – «спотыкание», «нащупывание», «обрывки», «метаморфозы», «фантастические, бредовые искажения» и т. п. – кроме побочной, которая – тоже, как чудо, - простота, близость, доступность красоты, добра, утешения – они все время рядом, все время в тебе самом, но ты не можешь их удержать, они открываются случайно (или – когда мера страдания переполнена). Невероятно ярко эта «недоступная близость» чувствуется уже в самом моменте введения побочной – на том же «перетянутом» басу; также изумительна метаморфоза основного мотива «муки» - нисходящего мотива из трех нот, на котором более или менее держится вся часть – когда он возвращается в «прощающей» нисходящей мелодии в конце побочной.
Вообще, на примере этой сонаты видно, каких недосягаемых художественных результатов позволяет добиться немецкая «ученая» музыка, - противоположность «попурри» из разных красивых мелодий (именно Шуман – последний «полноценно великий» немецкий композитор, сочетающий технику, умение с непосредственностью и глубиной чувства; после него это превращается уже в два параллельных направления в музыке: «дилетантское» и «академическое»). Центральной для всей сонаты является эта «никнущая» интонация из трех (позже – даже двух) нот, «долго – коротко». Весь материал первой части дан уже во вступлении, это два «пра-мотива»: фанфара (трезвучие) и вздох (вот эта самая «основная интонация»). На протяжении всей части они преобразуются, меняются (очень важна разница двух вариантов: «затактовоко», когда этот мотив оказывается затакто, и «вздохового», синкопированного, ведущего в паузу), переплетаются (уже во вступлении дан их контрапункт, и на этом контрапункте построена вся главная тема). Получается типичное немецкое сложное амбивалентное музыкальное пространство: можно воспринять все на уровне разделов, развернутых тем (тогда мотивы – второстепенны), а можно – на уровне («с точки зрения») мотивов (тогда темы – это их производное). Также невероятно интенсивными, высокими получаются уровни «закономерности» (единства, взаимосвязи всего) и «случайности» (как именно реализуется это единство, что именно происходит здесь с исходным материалом, «пра-мотивами» - совершенно головокружительно, на грани «шизы»). Только такая техника превращает музыку из «про что-то» в «само это что-то», гарантирует ее правдивость, истинность (противоположные эмоции, образы – не «берутся с потолка», а являются проявлением одной и той же сущности).
В самой главной теме уже все это заложено (так же, как и новой теме из разработки): она содержит в себе как бы два уровня, две точки зрения одновременно: тема половинок (тоже, кстати, не такая устойчивая, - она скорее пытается быть устойчивой, но все время есть ощущение преодоления, страх потерять равновесие) и смятенный контрапункт (оба мотива его – тоже разные: первый (та самая «праинтонация всей сонаты») – это вздох, даже стон, его не нужно мыслить «затактом в никуда», а вот второй, восходящий – это именно такой затакт). В побочной же нет раздвоения, «праинтонации» вплетаются в нее, каким-то чудом оказываются органической частью этой изумительной мелодии.
«Фанфара и вздох/стон» - очерчивают всю образную сферу/жанровую принадлежность сонаты: героическое-симфоническое в единстве с лирическим-романсовым. Это отчетливо слышно и в Скерцо: в его рефрене, в котором «умоляющей» фразе пиано неизбежно отвечает «злая» нисходящая фанфара («нет! нет! нет! нет!»), и, в особенности, в изумительном этом втором эпизоде: проникновеннейшей мелодии с героическим началом и романсовым окончанием.
Третья часть – подобна иронично-«наивному» стихотворению Гете или Гейне. Это – не «игра в детство, наивность, слабость, простоту и красоту» (ни в коем случае не надо фразировать эту тему «затактово», каждый так надо „abphrasieren“!), - это сами они, как часть (противоположный полюс) сложного и страдающего мира. И музыка Скерцо – не «врывается» эффектно в этот «остров чистоты», а на миг «выходит на поверхность» - то, что все время ощущается подспудно.
Финал, как я уже говорил, - не какой-то «итог», «разрешение» и т. п. (но и не так, как у Шуберта, где «в конце мы в той же точке, что и в начале»). Время прошло, - «условное» равное «реальному»; состояние если и изменилось, то разве что в сторону несколько большей «об`ективности», примеси иронии. Такая ирония, легкая отстраненность (смешанная с нежнейшей интимностью!) чувствуется, например, оба раза при переходе к побочной, с этим «обманным» отклонением. Кода – всплеск надежды, энтузиазма, восхищения. Героическое и лирическое неотделимы друг от друга; побочная, которая «не смогла» прийти в ре-мажоре в репризе, все-таки «усилием воли» достигает его в коде, - лучше поздно, пусть в самый последний момент, чем никогда.

Скачать одним архивом все эссе на русском языке - 26 документов. (На немецком по понятным причинам не выложил)

Четыре других эссе Бориса Йоффе на "Погружение":

О вреде нотного письма
Моцарт и основной вопрос философии
ПРЕДЛОЖЕНИЯ И ВОПРОСЫ ПО ТЕОРИИ МУЗЫКАЛЬНОЙ СЕМАНТИКИ
К вoпрoсу «oсвoeния чужoгo» в музыкe; прeдлoжeниe клaссификaции музыкaльных цитaт

Музыка Йоффе:

32 стихотворения из "Книги квартетов"
Камерная музыка
опера "Esther de Racine"
опера "Esther de Racine"(видео)
Из "Книги квартетов"
"Книга квартетов" в ZKM (Center for Art and Media in Karlsruhe)
Различные сочинения: записи с концертов и премьер; домашние записи
Анжела Йоффе(фортепиано) исполняет Бориса Йоффе и Франца Шуберта

Категория: музыканты - не по алфавиту | Добавил(а): abdiastifter (21 Август 10)
Просмотров: 3156 | Комментарии: 2
Понравилась статья?
Ссылка
html (для сайта, блога, ...)
BB (для форума)
Комментарии
Всего комментариев: 2
1. (Медведь)   (21 Август 10 11:56)
Спасибо!

2. (vadimpn)   (31 Август 10 20:48)
Очень и очень интересно. Скорее всего потому, что тут слышание, понимание и речь не музыковеда, а именно композитора. Особенно интересно показалось о сонате Р.Шумана, хотя многим может не понравиться. Ну и Бог с ними. Большое спасибо и самые тёплые пожелания автору текста и автору публикации.

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Помощь тяжело больным детям. Подробнее.
Форма входа







ПОГРУЖЕНИЕ В КЛАССИКУ. Здесь живет бесплатная классическая музыка в mp3 и других форматах.