Информация для внимательных. Относительно номеров из ХТК: в Клавирной книжке В.Ф. Баха содержатся не сами прелюдии и фуги из 1-го тома, а только ранние авторские наброски нескольких прелюдий (фуги тем более тогда еще не были написаны).
Уточнение. Ссылка от Роман Горяйнов (Контрапункт) дохлая. Ссылки на диски порознь от Денис (denis_kutalyov) как будто бы сохранились. Скачивайте с них.
[Если говорить про мои личные выкладки на narod.ru, то после ликвидации сервиса половина автоматически перевелась на Яндекс-диск, а половина пропала.]
Сыновья Курта Зандерлинга: дирижёр Томас Зандерлинг (род. 1942), виолончелист и дирижёр Михаэль Зандерлинг (род. 1967) и дирижёр Штефан Зандерлинг (род. 1964). Первый родился в СССР от первой жены Курта, второй и третий - в ГДР от второй жены. Самому младшему уж 51 год.
Я понял, что это так называемый "Зеленый Цезарь" из Берлинского музея (или его бронзовая копия) http://ancientrome.ru/art/artwork/img.htm?id=873#sel=6:26,6:26
Для решения спорных вопросов можно использовать сервис https://www.virustotal.com/ru/ Чтобы проверить конкретный сайт, щелкаете на virustotal закладку URL и вставляете проверяемый адрес.
Лично у меня этот хитрый сайт благополучно срабатывает в два приема. При первом клике на Download выскакивает страница с ошибкой. Закрываешь ее и кликаешь на Download второй раз. После этого все идет как надо. Заразы никакой нет.
Я, естественно, употреблял слово "театральность" в сугубо положительном смысле, как эффект сближения двух разных искусств. Интересно, что некоторые музыковеды в применении к симфониям Прокофьева используют даже термин "кинематографичность". По-моему довольно метко, в том смысле, что на логику изложения материала в симфониях Прокофьева, похоже, очень сильно повлиял кинематограф первой половины 20 века.
Такие вопросы часто служат темами для диссертаций Как я понимаю, театральность в музыке может быть на внешнем или внутреннем уровне. На внешнем - это в лоб, например, музыка к спектаклю. Скажем, Эгмонт и Кориолан у Бетховена. На внутреннем - когда сочинение не связано с театром, но музыкальное изложение подчиняется не только обычным приемам чистой музыки, но еще и заимствует образные приемы театра. Сравните с одной стороны Шуберта, и с другой стороны Шумана и Берлиоза, у которых былы определенная тяга к театральному (к романтическому театру). Примеры: Шуман - Карнавал, Бабочки, Крейслериана. Берлиоз - Фант. симфония, Осуждение Фауста, Ромео и Джульетта. Сравните также двух современников, 9 симфоний Малера и серию симф. поэм Р. Штрауса.
Когда когда-то я впервые услышал переработку Цендера (Зендера), то реально понял, насколько близки между собой Шуберт и Малер. Фактически Малер вырос из Шуберта.
Хотя у Цендера еще присутствует театральность, которая ни Шуберту, ни Малеру не была свойственна.
Странный сайт. При закачке обычным порядком я тоже получил некий exe-файл размером 2 Мб. Запускать его, понятно, не стал. Однако через JDownloader мгновенно скачалось то, что нужно в виде zip-файла.
Небольшое замечание. Исполнитель - немец, живущий в Германии http://www.bach-cantatas.com/Bio/Rische-Michael.htm Его имя и фамилия имеются в базе произношений forvo https://ru.forvo.com/word/michael_rische/#de и произносятся по-немецки (щелкнуть на треугольник): Михаэль Рише.
В тот же вечер герцог д'Омон велел мне сказать, чтобы на другой день к одиннадцати часам я явился во дворец, и он представит меня королю. Г-н де Кюри, передавший мне это приглашение, прибавил, что, как полагают, дело идет о пенсии и король хочет сам объявить мне о ней.
Можно ли поверить, что ночь, последовавшая за таким блестящим днем, была для меня ночью тоски и тревоги? При мысли о предстоящей аудиенции я прежде всего подумал о своей потребности часто выходить, заставившей меня очень страдать во время спектакля,— может быть, она будет мучить меня в галерее или в апартаментах короля, среди всей этой знати, ожидающей появления его величества. Этот недуг был главной причиной, мешавшей мне посещать собрания и задерживаться у женщин. Мне делалось дурно от одной лишь мысли о том положении, в какое эта потребность поставила бы меня. Я предпочел бы умереть, чем пережить такой скандал. Только те, кому знакомо подобное состояние, могут представить себе, с каким ужасом я думал об этой опасности. Кроме того, я рисовал себе, как я буду стоять перед королем, как меня представят его величеству, как он соблаговолит остановиться и заговорить со мной. В ответах нужны точность и находчивость. По своей проклятой застенчивости я смущаюсь перед каждым ничтожным незнакомцем, и разве эта робость покинет меня перед королем Франции или позволит мне удачно придумать в одно мгновенье то, что необходимо сказать? Я хотел сохранить суровый вид и тон, усвоенный мной, и вместе с тем показать, что чувствителен к чести, оказанной мне столь великим монархом. Надо было облечь какую-нибудь высокую и полезную истину в форму прекрасной и заслуженной похвалы. Чтобы заранее пригртовить удачный ответ, надо было бы предвидеть все, что он может мне сказать; но я был убежден, что даже при таких обстоятельствах не вспомню в его присутствии ни слова из всего приготовленного. Что будет со мной в этот момент, да еще на глазах у всего двора, если от смущенья у меня вырвется какая-нибудь из моих обычных нелепостей? Эта опасность встревожила меня, испугала, и я трепетал до такой степени, что решил — была не была! — не подвергаться ей.
Я терял, правда, пенсию, в некотором роде предложенную мне, но избавлялся от ига, которое она на меня наложила бы. Прощай истина, свобода, мужество! Как осмелился бы я после этого говорить о независимости и бескорыстии? Приняв пенсию, мне оставалось бы только льстить или молчать; да и кто поручился бы, что мне стали бы ее выплачивать? Сколько шагов надо для этого предпринять, перед сколькими людьми ходатайствовать! Чтобы сохранить ее за собой, мне пришлось бы взять на себя столько забот, что, пожалуй, лучше будет обойтись без нее. Поэтому я решил, что, отказываясь от нее, делаю выбор, вполне согласный с моими принципами, и приношу видимость в жертву действительности. Я сказал о своем решении Гримму, и он ничего не возразил. Перед другими я сослался на нездоровье и уехал в то же утро.
Мой отъезд произвел шум и вызвал всеобщее осуждение. Мои основания не могли быть поняты всеми; обвинить меня в глупой гордости было гораздо проще и лучше удовлетворяло зависть всякого, кто чувствовал, что не способен был бы так поступить. На другой день Желиотт написал мне записку, в которой подробно сообщал об успехе моей пьесы и говорил, что ею увлечен сам король. Целый день, писал он мне, его величество не переставая поет самым фальшивым голосом во всем королевстве: «Увы! слуга потерян мной; душа моя полна тоской!» Он добавлял, что недели через две должно состояться второе представление «Колдуна», которое подтвердит в глазах публики полный успех первого.
Отрывок из "Исповеди" Руссо про первое представление "Колдуна" в Королевской опере (17 октября 1752 г.) и про то, как он потом удрал из Парижа, чтобы не получать от короля деньги и сохранить свою независимость.
Вот я подошел к одному из тех критических моментов своей жизни, о которых мне трудно рассказывать только потому, что почти невозможно, чтобы сам рассказ не носил на себе отпечатка осужденья или оправданья. Попытаюсь все-таки передать, как, и в силу каких побуждений, я действовал, не прибавляя к этому ни похвал, ни порицанья.
В этот день я был в своем обычном небрежном виде: длинная борода и довольно плохо причесанный парик. Принимая этот недостаток благопристойности за проявление мужества, я вошел в таком виде в ту самую залу, куда должны были прибыть немного времени спустя король, королева, королевская семья и весь двор.
Г-н де Кюри провел меня в свою ложу, где я и уселся. Это была большая ложа на подмостках, а напротив нее, несколько выше, находилась маленькая ложа, где поместился король с г-жой де Помпадур. Я был единственный мужчина среди дам, сидевших в переднем ряду, и не мог сомневаться, что меня посадили туда нарочно, всем напоказ. Когда залу осветили и я почувствовал, что меня в таком одеянии видят все эти люди в великолепных нарядах, мне стало не по себе; я спросил себя: на своем ли я месте, пристойно ли мне быть здесь? И после нескольких тревожных минут ответил себе: «Да», с неустрашимостью, происходившей, может быть, скорее от невозможности отступления, чем от убедительности доводов. Я сказал себе: «Я на своем месте, раз я смотрю на сцене свою пьесу, раз я сюда приглашен, раз я написал ее только для этой цели и раз в конце концов никто не имеет больше прав, чем я сам, наслаждаться плодами моей работы и моего таланта. Я одет был как обычно — ни лучше, ни хуже; если только я опять стану рабом общественного мнения хоть в чем-нибудь, мне вскоре придется подчиниться ему во всем. Чтобы всегда быть самим собой, я нигде не должен краснеть за то, что одет согласно положению, которое я избрал. Мой внешний вид прост и небрежен, но чист и опрятен; точно так же и борода сама по себе не представляет ничего неопрятного раз она дана мужчинам природой и, в зависимости от времени и моды, иногда считается украшением. Меня могут найти смешным и невежей? Что мне до этого! Я должен уметь переносить насмешки и порицание, лишь бы они не были заслуженны». После этого короткого разговора с собой я убедил себя настолько, что стал бы неустрашимым, если б понадобилось. Но, вследствие ли присутствия короля или по естественному расположению сердец, незаметно было ничего, кроме предупредительности и благовоспитанности в том любопытстве, предметом которого я оказался. Я был так тронут, что вновь стал беспокоиться о себе и об участи своей пьесы, боясь не оправдать благожелательного отношения ко мне и ясной готовности приветствовать меня. Я был вооружен против издевательства зрителей, но их ласковый вид, которого я совсем не ожидал, так покорил меня, что я дрожал, как ребенок, когда, началось представление. Вскоре, однако, я успокоился. Актеры играли очень плохо, но пели прекрасно, и вообще музыкальная часть исполнялась хорошо. С первой же сцены, которая действительно отличается трогательной наивностью, я услышал в ложах шепот удивления и одобрения, необычный на представлениях такого рода пьес. Возрастающее волнение скоро достигло такой степени, что охватило весь зал и,— как сказал бы Монтескье,— усиливало свое действие своим собственный действием. В сцене двух влюбленных оно достигло высшего предела. В присутствии короля нельзя аплодировать, поэтому было слышно все; от этого выиграли и пьеса и автор. Вокруг себя я слышал шепот женщин, казавшихся мне прекрасными, как ангелы. Они говорили друг другу вполголоса: «Прелестно! Восхитительно! Каждый звук трогает сердце!» Удовольствие от того, что я вызвал восторг стольких очаровательных особ, взволновало меня самого до слез, и я не мог удержать их при первом дуэте, заметив, что плачу не один. Была минута, когда я мысленно оглянулся на самого себя, вспомнив о концерте де Трейторана. Это воспоминание окрылило меня: так раб возносит венец над головой триумфатора; но оно было коротким, и скоро я всецело отдался упоению своей славой. Однако я убежден, что наслаждение от близости женщин сыграло здесь не меньшую роль, чем авторское тщеславие; и конечно, будь там одни мужчины, меня не пожирало бы, как это было весь тот вечер, желанье осушить своими губами восхитительные слезы, которые я заставлял проливать. Я видел пьесы, возбуждавшие более сильное восхищение, но никогда не видал, чтобы такой полный, сладостный и трогательный восторг царил в течение всего спектакля и особенно в день первого представления при дворе. Те, кто видел этот спектакль, наверно, помнят его, потому что впечатление было единственное в своем роде.
Это 1962 г. В те годы про клавесин часто не думали, записывали все как есть, без всяких приемов. В больших залах клавесин всегда очень тихо звучал.
В 70-е звукоинженеры уже стали при записи засовывать прямо под крышку клавесина дополнительный микрофон. Если использовать современную терминологию, это так сказать "augmented reality".
Меню сайта
Советую не пренебречь и тем товарищам, кто недолюбливает контртеноров.
Помощь тяжело больным детям. 
ПОГРУЖЕНИЕ В КЛАССИКУ. Здесь живет бесплатная классическая музыка в mp3 и других форматах.